Собчак/Соколова интервьюируют Алимжана Тохтахунова (он же Тайванчик, он же президент Отечественного футбольного фонда, он же кавалер ордена Святого благоверного князя Даниила Московского третьей степени): "Собчак: Мы в данный момент наблюдаем масштабный тренд. Сейчас в России мы повторяем не только лексику и манеры зоны, но и, я бы сказала, лагерные правила жизни, систему ценностей. Например, в нашей стране считается западло работать. Красть – хорошо, пилить, отнимать у другого – отлично, вороватым чиновникам с мигалками завидуют, госрэкет поощряется обществом. Единственное, что ребята не одобряют – это честная работа. Если ты работаешь, а не воруешь тем или иным образом, – ты терпила, лох. Тохтахунов: На зоне не так. Если ты хочешь не работать, можешь не работать, но если ты «простой» и не можешь отмазаться перед администрацией, авторитетами, ты будешь работать – или тебя накажут. А если ты не работаешь, значит, у тебя есть авторитет, имя, со свободы поддержка, тебя в зоне уважают. Собчак: Вы мне объясните, почему в российской тюрьме работать – не круто, а в американской ровно наоборот – круто иметь работу. Если у тебя есть работа, значит, ты – самый крутой! Это же абсолютно повторяет модель общества. Тохтахунов: Я пример приведу на себе. Когда я в Италии сидел, меня однажды вызывает комендант. Говорит: «В следующем месяце мы даем вам работу, будете убирать коридор». Я говорю: «Вы что, с ума сошли? Я никогда не убирал и убирать не хочу». Он очень удивился, спрашивает: «Почему?! У нас очереди на работу стоят. Мы тебе делаем уважение, даем работу, будешь получать двести евро, сможешь купить себе сигареты». Я им говорю: «У меня на счету 2000 евро, зачем мне 200?» И вообще, когда коридор убираешь, из камеры в камеру просят всегда что-то передать – сигареты, кастрюлю и т. д. Я не могу кому-то что-то передавать. Потому что если не передаешь, зэки ругаются, а я могу разозлиться. Я нервный. А они настаивают, говорят: «Ты будешь получать деньги, двигаться, лучше аппетит будет». Я говорю: «Не надо, у меня и так аппетит хороший». Я в Италии был очень удивлен тем, что и авторитетные у них в тюрьме работают. Например, наркоторговцы крупные у них в авторитете. Однажды привезли одного. Сначала по телевизору показали – его взяли с 17 кг кокаина. Через два дня он был в нашей тюрьме. А там решетки открыты, двери. Через несколько дней смотрю, он коридор убирает. Я ему говорю: «Чего ты коридор убираешь?» А он: «У меня денег нет на сигареты». Я сказал: «Как так? Ты же 17 кг кокаина продавал?! Что, не мог купить себе сигареты, пива и сидеть в тюрьме как человек?» А он дурак, идиот. Там мало дают за такие преступления, не так, как здесь. Два-три года дают. Я когда сидел второй раз в Твери, меня комендант сразу вызывает и говорит: «Где хочешь работать?» Я говорю: «Вы же знаете, что я сижу за тунеядство. Если я на свободе не работал, я что, в лагере буду работать?» Он говорит: «Ну ладно, мы тебя определим в сеточное хозяйство, там прокрутишься». Меня определили плести сетки. Так я не то что ни одной сетки не сплел, даже не научился плести, узелок даже делать! Я покупал сетки у нуждающихся. План был 200 сеток. Я покупал 400 и делал 200 процентов плана! Я платил за эти 400 сеток 40 рублей, а мне закрывали счет 87 рублей! То есть я еще бизнес делал. Наличные платил ребятам, они чай покупали и все такое. Соколова: А как вы заработали свои [миллионы]? Тохтахунов: На бизнесе. У меня их много было. В свое время, когда за границей жил, поставлял продукты в Россию, работал с Советской армией по выводу войск из Афганистана, туда поставлял в магазины кое-какие товары. До того я жил картами. А потом, когда я сюда вернулся, у меня было несколько казино, официально платил налоги и зарабатывал деньги. Собчак: Путин по отношению к Ходорковскому по понятиям поступил? Тохтахунов: Я не могу обсуждать Путина, потому что я его уважаю сильно… В этой ситуации понятия ни к чему, есть понятия, а есть законы. При всем уважении к Ходорковскому, как бы его жалко ни было, он сидит, наверное, потому, что нарушил закон. Насколько я знаю, у него был банк, он его обанкротил и купил нефтяную компанию. Как может человек, который обанкротил банк, купить нефтяную компанию и развить ее?! Собчак: А кто из современных российских политиков вам нравится? Тохтахунов: Путин и Медведев. Потому что они много работают, стараются, чтобы государство поднять. Жаль только, что все без толку. Показывают по телевизору регионы – воды нет, газа нет, бабушки, дедушки нищие. Вроде многое делается, а все время бяки какие-то… Этой стране нужен пастух. Я не хочу русский народ оскорблять, но это овцы. Может, лучше об этом не писать?… Нам нужен пастух. Даже если демократия будет, это будет особенная демократия. Чтобы были овцы целы и волки сыты. Соколова: Алимжан, а почему бы вам – человеку опытному и энергичному – не поучаствовать в политической жизни страны? Все-таки вы за Россию пострадали. Тохтахунов: Я бы с удовольствием поучаствовал, но это невозможно с такой биографией, как у меня. Соколова: Слушайте, люди и не с такими биографиями участвуют. Вон Янукович шапки с людей в сортирах снимал, за это и сел по малолетке – и ничего, президент Украины. Вы мудрый человек, могли бы принести Отечеству много пользы. Тохтахунов Я тоже так думаю. Но кто ж меня пустит?!